“РУССКИЙ СЛЕД ФРАНЦУЗСКОЙ МОДЫ. ЧАРЛЬЗ УОРТ - ПЕРВЫЙ КУТЮРЬЕ”.

Парча и мех, вышивка и золото, медсестры и армия, космос и балет, русский мужик и сказочные барыни — все это Россия.

Как бы сильно некоторые не хотели избавиться от «пяти копеек» России, не запрещали, переименовывали и пытались стереть русский дух , он по прежнему остается не единовременным трендом, а вечной классикой, вылившейся в многослойный диалог с модой, длиной более полутора века, в котором переплелись: политика, экономика, ностальгия, восхищение и культурный обмен.

Представляем вашему вниманию цикл статей о выдающихся мировых дизайнерах. Некоторые из них, наверняка, будут Вам знакомы. О других вы, вполне возможно, услышите впервые, или, как минимум, узнаете о них что-то новое. Но всех их связывает глубокое чувство к России, ее людям и наследию, появившееся и укрепившиеся после визита в ту или иную версию страны: Российскую Империю, СССР или Российскую Федерацию. За исключением одной героини, к которой страна приехала сама.

Чарльз Уорт.

«Приведите ко мне любую женщину: королеву, актрису или простую мещанку. Если она сможет вдохновить меня так, как её величество Мария Федоровна (супруга Александра III) я буду делать для нее наряды бесплатно пока жив» - Чарльз Уорт.

Мария Федоровна в платье от Чарльза Уорта.

Чарльз Уорт является основоположником классической высокой моды и первым кутюрье, поэтому именно он открывает эту подборку. Может показаться, что не стоит смешивать французское с нижегородским, однако русская культура повлияла на Уорта , как минимум в качестве источника вдохновения.

Что, как не личное знакомство, дает понимание вкусов и потребностей?
Единственный задокументированный визит в Российскую империю Уорт совершил еще до обретения мировой славы. В 1840-х годах он работал в лондонском текстильном магазине Lewis & Allenby, который поставлял ткани и аксессуары для высшей аристократии, включая российскую. В рамках своей работы Уорт совершил деловую поездку в Санкт-Петербург приблизительно в конце 40х.

1852 Вид на Сенатскую площадь.

Разумеется, путешествия в далекую и заснеженную страну не были чем-то принципиально новым, поскольку торговля велась уже много веков. Однако стоит помнить, что даже спустя без малого столетие (что мы увидим у других героев подборки), а также почти через два века (вспомним многочисленные мифы о России последних десятилетий, например, перед чемпионатом мира по футболу), далеко не каждый был готов покидать уютный и привычный для него мир, сосредоточенный вокруг нескольких европейских держав. Не говоря уже о том, что формат путешествий в XIX веке был совершенно иным: куда менее быстрым и комфортным, чем сегодня. Так что впечатлений, безусловно, было множество.

Главной задачей Уорта в России было представление коллекций тканей и установление связей с клиентами из числа русской знати. Этот опыт оказался важным для формирования его понимания вкусов и потребностей высшего света.

Стиль Чарльза Фредерика Уорта.

Русский императорский двор считался одним из самых великолепных в мире, а российская аристократия славилась стремлением к роскоши и щедростью. Это напрямую отражалось на заказах, поскольку русские клиентки были одними из самых важных и влиятельных для Дома Уорта.

Великие княгини и представительницы аристократии, например: княгиня Юсупова, графини Шереметевы заказывали у Уорта не только повседневные наряды, но и наиболее роскошные бальные и коронационные туалеты. Эти заказы требовали особой пышности, строгого соответствия статусу и придворному этикету, что формировало у Уорта представление о «русском» стиле в высшем свете.

Вдовствующая императрица Мария Федоровна в платье мастерской Уорта. Черный бал в Аничковом дворце.

Императрица Мария Фёдоровна, супруга Александра III, была его постоянной клиенткой и законодательницей мод при российском дворе. Ее выбор неизбежно оказывал влияние на весь высший свет. Об особом отношении со стороны дизайнера свидетельствует, в частности, тот факт, что в мире существовало лишь две женщины, которым дозволялось не присутствовать на примерках лично, и одной из них была русская императрица (второй была французская императрица Евгения). Супруга последнего российского императора также была клиенткой Уорта, однако такой чести не удостоилась.

Франция на протяжении длительного времени оставалась законодательницей мод, а европейские дворы подражали французским веяниям будь то одежда, кухня, или интерьер, — Россия в этом смысле исключением не была. Более того, среди дворян нередки были случаи, когда иностранный язык, в частности французский, знали лучше родного, — подобного персонажа мы встречаем и в романе «Война и мир». Однако имел место и обратный процесс: во второй половине XIX века в европейской моде усилился интерес к экзотике и историзму. Следуя этой тенденции, Уорт создавал наряды с элементами, вдохновленными русским народным костюмом. В его работах появлялись жакеты и пальто, напоминавшие боярские кафтаны и душегреи с богатой вышивкой.

В отделке активно использовались меха: соболь, горностай, чернобурка. В пальто и накидках: тальмах, ротондах.

Вечернее пальто House of Worth 1901.

В мастерских применялись сложные техники вышивки золотыми и серебряными нитями, бисером и жемчугом, что перекликалось с традициями русской церковной и народной одежды.

Вышивка жемчугом на платье 1880 года.

Влияние России на Чарльза Уорта можно сравнить с влиянием роскошного и требовательного заказчика на гениального архитектора. Оно было не столько мимолетным источником вдохновения, сколько практическим императивом, сформировавшим саму суть его творческого и коммерческого подхода.

Россия для Уорта не была абстрактной «русской душой» — это был конкретный, требовательный и щедрый рынок.
Осознавая, что подлинная роскошь для русского двора заключалась в мощи, материальной осязаемости богатства и безупречной респектабельности, он удовлетворил этот запрос и тем самым окончательно возвел ремесло портного в ранг высокого искусства. В этом смысле строгие, но роскошные туалеты для императрицы Марии Фёдоровны стали для Уорта тем же, чем позднее окажутся коронационные мантии, — апофеозом его карьеры и символом абсолютного доверия между творцом и вершиной светской власти.